grihan | Что будет

Один из ключевых моментов в том, что самцы ардипитека не имели крупных клыков, которые могли бы использоваться в качестве оружия и средства устрашения самцов-конкурентов. Уменьшение клыков у поздних гоминид — австралопитеков и людей — раньше пытались интерпретировать либо как побочный результат увеличения моляров, либо как следствие развития каменной индустрии, которая сделала это естественное оружие излишним. Давно уже стало ясно, что клыки уменьшились задолго до появления каменных орудий. А теперь стало ясно, что клыки уменьшились также и задолго до того, как у австралопитеков увеличились коренные зубы. Поэтому гипотеза о социальных причинах уменьшения клыков стала выглядеть более убедительной.

Крупные клыки у самцов приматов — индикатор внутривидовой агрессии. Их уменьшение у ранних гоминид, скорее всего, свидетельствует о том, что отношения между самцами стали более терпимыми. Они стали меньше враждовать друг с другом из-за доминирования в группе, самок, территории.

Для человекообразных обезьян в целом характерна т.н. К-стратегия: их репродуктивный успех зависит не столько от плодовитости, сколько от выживаемости детенышей. У человекообразных долгое детство, и на то, чтобы вырастить каждого детеныша, самки тратят огромное количество сил и времени. Пока самка выкармливает детеныша, она не способна к зачатию. Поэтому самцы постоянно сталкиваются с проблемой нехватки рецептивных самок. Шимпанзе и гориллы пытаются решить эту проблему силовым путем. Самцы шимпанзе объединяются в боевые отряды и совершают рейды по территориям соседних группировок, пытаясь расширить свои владения и получить доступ к новым самкам. Гориллы-самцы изгоняют потенциальных конкурентов из семьи и стремятся стать единовластными хозяевами гарема. Для тех и других крупные клыки — не роскошь, а средство оставить больше потомства. Почему же ранние гоминиды отказались от них?

Еще один важный компонент репродуктивной стратегии многих приматов — так называемые «спермовые войны». Они характерны для видов, практикующих свободные половые отношения в группах, включающих много самцов и самок. Надежным индикатором «спермовых войн» являются большие размеры семенников. У горилл с их надежно охраняемыми гаремами и одиночек-орангутанов семенники относительно небольшие (как и у людей), у сексуально раскрепощенных шимпанзе — громадные.

Если самцы ранних гоминид не грызлись друг с другом из-за самок и не ввязывались в спермовые войны, значит, они нашли какой-то иной способ обеспечивать себе репродуктивный успех. Такой способ известен, но он довольно экзотический — его практикует лишь около 5% млекопитающих. Это моногамия — формирование устойчивых брачных пар. Самцы моногамных видов, как правило, принимают участие в заботе о потомстве.

Лавджой полагает, что моногамия могла развиться на основе поведения, встречающегося у некоторых приматов. Речь идет о «взаимовыгодном сотрудничестве» полов на основе принципа «секс в обмен на пищу». Такое поведение могло развиться у ранних гоминид в связи с особенностями их диеты. Ардипитеки были всеядными, пищу они добывали как на деревьях, так и на земле, и их диета была разнообразнее, чем у современных горилл и шимпанзе. Всеядность у обезьян вовсе не означает неразборчивость в еде, как раз наоборот. Гориллы, питающиеся листьями, могут позволить себе лениво блуждать по лесу, перемещаясь всего на несколько сотен метров в день. Всеядные ардипитеки должны были действовать энергичнее и преодолевать большие расстояния, чтобы раздобыть что-нибудь вкусненькое. При этом возрастала опасность угодить в зубы хищнику. Особенно тяжело было самкам с детенышами. В таких условиях стратегия «секс в обмен на пищу» становилась очень выигрышной.

Если самцы древних гоминид взяли за правило носить пищу самкам, то со временем должны были развиться адаптации, облегчающие такое поведение. Пищу нужно было переносить на значительные расстояния. Это непросто, если ходишь на четвереньках. Лавджой считает, что двуногость развилась в связи с обычаем снабжать самок продовольствием.

Если самцы начали систематически носить самкам еду, это должно было изменить направленность отбора. Самка теперь была заинтересована в том, чтобы самец ее не бросил, самец — чтобы самка ему не изменяла. Тому и другому мешала принятая у самок приматов манера «рекламировать» овуляцию, то есть время, когда самка способна к зачатию. У самок шимпанзе можно просто по внешнему виду определить, способна ли самка сейчас к зачатию. Такая реклама выгодна, если социум организован как у шимпанзе. Но в обществе с преобладанием устойчивых парных связей самка не заинтересована в том, чтобы устраивать своему самцу долгие периоды воздержания. Опасно: вдруг кормить перестанет или вовсе к другой сбежит. Самке выгодно, чтобы самец вообще никак не мог определить, возможно ли в данный момент зачатие. Многие млекопитающие определяют это по запаху, но у ранних гоминид отбор способствовал редукции многих обонятельных рецепторов. Самцы с ухудшенным обонянием лучше кормили свою семью — и становились более желанными брачными партнерами.

Самец, со своей стороны, тоже не заинтересован в том, чтобы его самка рекламировала свою готовность к зачатию и создавала ненужный ажиотаж среди других самцов, особенно если сам он в это время находится «на промысле». Самки, скрывающие овуляцию, становились предпочтительными партнершами, потому что у них было меньше поводов для супружеских измен.

По мере укрепления парных связей предпочтения самок должны были сместиться от самых агрессивных и доминантных самцов к самым заботливым. У тех животных, у которых самцы не заботятся о семье, выбор самого сильного самца часто является для самки наилучшей стратегией. Отцовская забота о потомстве в корне меняет ситуацию. Теперь самке гораздо важнее, чтобы самец был надежным кормильцем. Внешние признаки агрессивности (например, крупные клыки) начинают не привлекать, а отталкивать самок. Самец с крупными клыками будет пытаться повысить свой репродуктивный успех силовыми методами, при помощи драк с другими самцами. Такие мужья выходят из моды, когда для выживания потомства необходим старательный и надежный муж-кормилец. Самки, выбирающие мужей-драчунов, выращивают меньше детенышей, чем те, кто выбрал неагрессивных работяг. В итоге самки начинают предпочитать самцов с маленькими клыками — и под действием полового отбора клыки уменьшаются.

В результате у наших предков сформировалось общество с пониженным уровнем внутригрупповой агрессии и повышенным уровнем эмоциональной привязанности брачных партнеров. Напомню, что у млекопитающих поведение регулируется эмоциями, именно на эмоции действует отбор и поэтому если мы говорим, что связи между самцом и самкой стали более устойчивыми, это значит, что они стали получать эмоциональное удовлетворение от этой связи, что им стало приятно быть вместе, что у них стала зарождаться любовь.

Снижение внутригрупповой агрессии создало предпосылки для развития эффективной кооперации. Отсюда нетрудно вывести последующее освоение потомками ардипитеков совершенно новых типов ресурсов — переход к питанию падалью в саванне. Это было рискованным делом, требующим высокого уровня кооперации самцов. Затем перешли и к коллективной охоте на крупную добычу. Последующее увеличение мозга и развитие каменной индустрии в модели Лавджоя предстает как побочное следствие того направления специализации, по которому пошли ранние гоминиды. Предки шимпанзе и горилл имели те же исходные возможности, но их «повело» по другому эволюционному маршруту. Они сделали ставку на силовое решение матримониальных проблем, и в итоге так и не стали разумными. Ранние гоминиды «избрали» нестандартное решение — моногамию, довольно редкую стратегию среди млекопитающих, — и это в конечном счете привело их к развитию разума.

Супружеские измены, конечно, были всегда. Самцу все равно выгодно соблазнять чужих жен и оставлять внебрачных детей. Ну а самкам выгодно изменять своим заботливым мужьям с умелыми соблазнителями чужих жен, потому что их сыновья унаследуют способности своих отцов, будут успешно соблазнять чужих жен, и у самки в итоге будет больше внуков. Должны были вырабатываться психологические и поведенческие адаптации для предотвращения измен (чувство ревности), а также адаптации для успешного и безопасного совершения этих измен. Отсюда – все драмы, любовные треугольники, запутанные клубки взаимоотношений, неисчерпаемый источник вдохновения для поэтов и писателей... И это, кстати, могло быть одним из важных стимулов для развития разума).

http://evolbiol.ru/love.htm

Конец цитаты

Теперь у нас есть много, чего не было раньше:

1. Доступные контрацептивы мужские и женские
2. Относительно лёгкие аборты без последствий
3. Проверки отцовства (вскоре общедоступные)

Это значит, следующее:

а) Измены гораздо менее страшны (контрацептивы не позволят залететь от любовника).
б) Донжуанство эволюционно не выгодно (донжуаны будут оставлять меньше потомков).

Ещё у нас есть это:

4. Заменители молока и молокоотсосы позволяют матерям не находится постоянно рядом с новорожденными
5. Физический труд постепенно повсеместно заменяется автоматизацией
6. (Как следствие 4&5) - женщины могут сами прокормить себя и детей

Это значит, следующее:

Половой отбор мужиков почти совсем не идёт по принципу насколько они физически сильны и как много могут заработать, а идёт гораздо сильнее по принципу насколько они заботливы и неагрессивны. Женщинам выгоднее не зависeть от мужиков, а сделать их зависимыми от себя - сами-то мужики размножаться по-прежнему не умеют.

К чему всё это может привести:

Очень много к чему. Всего предугадать конечно невозможно. Может вот чуть-чуть кое-что:

Сейчас идёт движение за равенство полов. Со временем оно незаметно превратится в доминирование женского пола. Мужчины будут всё больше феминизироваться (уйдёт мода на качков и мачо, пропадёт волосяной покров, уменьшится средняя длина члена), станут занимать менее высокие ступени в социальной лестнице, чаще будут становиться "домохозяинами". Женщины, несмотря на повышение статуса, внешне изменятся меньше, желание нравится и быть женщиной не пропадёт. Ведь более заботливого мужика тоже надо уметь привлечь здоровыми половыми признаками.

При нормальных отношениях в семье измен, групповух и прочего - можно не бояться. Hасильники исчезнут как вид. Сексуальное раскрепощение станет полнейшим, но при этом, как это не парадоксально, моногамия - привязанность к постоянному партнёру для рождения общих детей - станет прочнее. Институт брака вероятно сохранится.

Думаю много чего ещё интересного будет происходить.

UPD. В комментариях отметили, что альтернативой может стать общество, в котором женщины - матери одиночки. В этом случае мужики будут по прежнему доминировать. Если верхняя модель - западная, то эта - восточная (русская). Западная, с постепенным "амазониванием" женщин, мне кажется эволюционно предпочтительней в дальней перспективе - восточная конкуренции скорее всего не выдержит. В восточной модели женщины будут оставлять меньше потомков, что собственно уже сейчас и наблюдается.

Архаичные модели, типа религиозных иудо-христиано-исламских, смогут возобладать только при упадке технологической цивилизации, что произойти конечно может, но надеюсь, что не произойдёт.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

zloradskij.livejournal.com

Это стадо стерв и подкаблучников никогда в жизни не рискнет вложиться в колонизацию космоса. Или вообще в исследования чего-то, что может поколебать их уютненькое политкорректное болотце.
Это на практике означает инквизицию, предвестники чего мы имеем наблюдать в виде, напр., ГМО-истерии.

From:

Наука и жыжызнь

Что будет

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags